Войти    Регистрация 

Встреча Владимира Путина с Джорджем Бушем в Кеннебанкпорте, состоявшаяся в первых числах июля, отличалась от предыдущих мероприятий такого рода, пожалуй, тем, что ни одна из сторон не ожидала от нее решений существующих проблем.
Для американского президента проблематика российско-американских взаимоотношений, на фоне глобальных провалов американской внешней политики, воспринимается скорее сквозь призму досадных препятствий на пути реализации отдельных, к тому же второстепенных по значимости проектов (Косово, размещение элементов ПРО в Европе и т. д.). На сегодняшний день имеющиеся противоречия в позициях Вашингтона и Москвы по ряду вопросов представляют собой едва ли не наименьшую из проблем, которые стоят перед американской администрацией.

В свою очередь, Москва, кажется, окончательно смирилась с тем, что ожидать от Вашингтона каких-либо дружеских жестов и подарков, в том числе давно и многократно обещанных (начиная с отмены пресловутой поправки Джексона-Веникаили содействия вступлению в ВТО и заканчивая поддержкой откровенно антироссийских режимов, наподобие грузинского), не приходится. А значит, и предмета для конструктивного торга как такового нет. Остается дежурная дипломатическая игра словами, в диапазоне от иносказательных упреков до заверений в общем стремлении к международному миру и процветанию. Впрочем, интерес Владимира Путина к подобным играм в последнее время (после мюнхенской речи) заметно снизился: завершающий этап его второго президентского срока должен запомниться не словами, а делами. Отсюда и ощущение, что российский президент заглянул к американскому коллеге по случаю, по дороге в Гватемалу, где и планировался настоящий внешнеполитический прорыв.

Главными темами встреч были серьезные разногласия Москвы и Вашингтона по поводу третьего позиционного района американской ПРО в Европе и косовской проблеме. Правозащитники также просили Буша поднять перед Путиным вопрос об ухудшении ситуации с правами человека в России. Однако Владимир Путин предпочел сыграть на опережение, действуя наступательно и инициативно. И если по первому вопросу российский президент выдвинул новые инициативы в области ПРО, то по последнему предусмотрительно заявил, что не потерпит менторского тона в том, что касается демократии и прав человека.

На этот раз президент Путин предложил Бушу расширить рамки консультации по проблеме ПРО, используя для этого площадку совета Россия–НАТО. Предлагается также создать центр в Москве по обмену информацией для работы в рамках ПРО, а также использовать строящуюся на юге России станцию по раннему предупреждению ракетных пусков. «Аналитический центр можно было бы создать и в одной из европейских стран, например в Брюсселе… Это была бы замкнутая система, которая работает в режиме реального времени», — пояснил Путин. Американской стороне не оставалось ничего другого, как признать новые российские предложения «инновационными, искренними, стратегическими».

«Новые российские предложения, касающиеся противоракетной обороны, в корне меняют конфигурацию международных отношений, — прокомментировал ситуацию Сергей Иванов. — Если российские предложения будут приняты вы, журналисты, забудете выражение “холодная война”.

Развивая инициативы президента, Иванов предложил к 2020 году создать на многосторонней основе единую глобальную систему противоракетной обороны с равным доступом к управлению этой системой для всех участников. «Возможное сотрудничество по предложенным вариантам неизбежно рано или поздно приведет к обмену очень чувствительными военными технологиями. Россия к этому готова. И нам кажется, что такой именно обмен технологиями и взаимное доверие в конечном счете приведут к тому, что Европа, Соединенные Штаты Америки, Россия будут гораздо больше, чем сегодня, доверять друг другу», — отметил вице-премьер.

Ряд политологов уже охарактеризовали предложения Сергея Иванова о создании совместной с США и НАТО системы ПРО как «программу следующего президента России», который «видит главным внешнеполитическим приоритетом военнополитическую интеграцию Российской Федерации в западное сообщество».

РПП: наш вывод-прогноз На Западе не все хотят интеграции систем ПРО. Еще более неоднозначное отношение к подобной перспективе в самой России, в сопредельных странах (например, на той же Украине).
Возникают вполне предсказуемые вопросы: почему руководители Российской Федерации, взявшие курс на Запад, на военную интеграцию с США и НАТО, в то же время противятся и обижаются, когда то же самое делают Украина и Грузия? Почему России можно на Запад, а Украине и Грузии нельзя? Это, конечно, риторический вопрос, как и то, почему ради союза с США Кремль готов пожертвовать отношениями, например, с Ираном? Но такие вопросы обязательно возникнут. Фирменный бренд российской дипломатии — упреки по поводу «двойных стандартов» — может быть использован уже против Москвы.

Вместе с тем складывается устойчивое впечатление, что в последнее время, выдвигая одну инициативу за другой в области совместного решения проблем ПРО, российское руководство меньше всего рассчитывает на то, что они будут приняты Вашингтоном. Об этом накануне визита в США прямо заявил начальник Генштаба Балуевский, чем вызвал немалое удивление со стороны зарубежных журналистов и дипломатов. Однако удивление здесь едва ли уместно, равно как и подозрения в том, что фактический глава военного ведомства своими заявлениями дезавуирует инициативы своего главнокомандующего.

РПП: наш вывод-прогноз
Совершенно очевидно, что беспрецедентная открытость и готовность к диалогу, демонстрируемая Москвой в проблеме размещения ПРО, призвана лишь усилить негативный имиджевый эффект от неизбежного и вполне прогнозируемого американского отказа принять российские предложения. Впрочем, в ситуации, когда все маски сброшены — а именно так можно оценить нынешнюю ситуацию в мировой политике — и внешнеполитический престиж США (даже без наших усилий) обвалился до исторического минимума, едва ли можно рассчитывать на результативность выбранной тактики. Российскому президенту остается лишь утонченно издеваться над американским коллегой, ставя его в неловкое положение и вынуждая придумывать очередные отговорки, прикрывающие принципиальное нежелание создавать совместную с Россией систему ПРО.

В действительности на встрече двух президентов были предложены фактически противоположные концепции противоракетной обороны, и примирить их оказалось невозможно. Российской стороне остается лишь наблюдать за ответными шагами Вашингтона, и в этом отношении наибольший интерес представляет реакция даже не нынешней администрации Белого дома, но кандидатов на пост президента США.

Одновременно с этим следует по возможности нейтрализовать негативные последствия, которые «новый курс» Москвы может иметь в плоскости реализации политики многополярности. Решительно подтверждая готовность России к сотрудничеству с США в сфере противоракетной обороны, Москва рискует серьезно осложнить взаимоотношения с рядом стран, желающих видеть в лице нашей страны некий противовес американским интересам и планам в мире. Соглашаясь в принципе с исходной постановкой вопроса о необходимости модернизации существующих национальных (американской и российской) систем ПРО, Москва фактически признает наличие потенциальной ракетно-ядерной угрозы, исходящей от Ирана, Северной Кореи и других проблемных стран Большого Ближнего Востока. Одно это воспринимается в Тегеране как принципиальная уступка Москвы Вашингтону, качественно меняющая формат взаимоотношений сторон по вопросу «иранского ядерного досье».

РПП: наш вывод-прогноз
Акцентируя двусторонний формат решения проблемы противоракетной обороны, Москва стремится повысить свой внешнеполитический статус как ключевого партнера за столом переговоров по всему кругу проблем международной безопасности, одновременно пытаясь понизить значимость новых стран–членов НАТО в механизме принятия стратегических решений. Вместе с тем оставляя за скобками интересы собственных партнеров, которых еще не так давно было принято относить к стратегическим (Китай, Индия, Казахстан) Москва посылает Пекину, Дели, Астане и др. весьма двусмысленный сигнал, заставляющий усомниться в искренности российской «восточной политики».
Следует серьезно взвесить все возникающие в этой связи внешнеполитические риски, чтобы с таким трудом достигнутые в последние годы успехи на восточном направлении не оказались принесены в жертву гипотетическим выгодам российско-американского партнерства.

В том, что подобные сценарии просчитываются в Вашингтоне, сомневаться не приходится. Высказываются предположения, что вся история с размещением американских ПРО в Европе изначально и была задумана с целью оторвать Россию от ее восточных и южных партнеров.

В пользу того, что у США в сложившейся ситуации есть еще немало козырей в рукаве, благодаря которым Москва может сама оказаться в ловушке, в которую пытается загнать своими инициативами американскую сторону, свидетельствует развитие событий вокруг Габалинской РЛС в Азербайджане.

9 июля Баку посетил министр обороны США Роберт Гейтс. Сообщается, что Гейтс обсудил с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым вопрос передачи Габалинской РЛС в аренду США после завершения в 2012 году срока действия договора аренды, заключенного с Российской Федерацией. Обсуждалась также возможность создания американских транзитных военных баз на территории Азербайджана.

Одновременно с этим в Вашингтоне прошел очередной раунд военно-политических консультаций между Азербайджаном и США. В ходе переговоров стороны приняли Совместное заявление о 10-летнем двустороннем диалоге по безопасности между правительствами двух стран.

Следует отметить, что специалистам с самого начала было ясно: морально устаревшая Габалинская РЛС сама по себе не решает проблемы противоракетной обороны не только США и Европы, но и самой России. Завершение строительства станции нового поколения под Армавиром превращает Габалинскую станцию в объект интересов компаний, занимающихся утилизацией металла, и попытку Москвы «продать» американцам высвобождающийся объект, на который к тому же истекает срок аренды, в Вашингтоне имели все основания расценить как nice try. Глубокая модернизация объекта также экономически сомнительна — дешевле построить новую станцию. Да и в сугубо оперативно-тактическом отношении расположение станции трудно признать оптимальным: в непосредственной близости от иранской границы она превращается в объект наиболее вероятного нанесения удара в случае начала боевых действий либо диверсионно-террористических акций в их преддверии. Данный элемент противоракетной обороны сам нуждается в защите.

Ясно, что американцев интересует не Габалинская РЛС. Их интересует возможность, наряду с Чехией и Польшей, разместить в Азербайджане элементы системы ПРО. А это вопрос не столько технический и экономический, сколько политический. Очевидно, что, планируя первоначально разместить свои системы в Европе, американцы даже не мечтали о том, чтобы включить в границы третьего позиционного района ПРО страны Закавказья: такой шаг был бы расценен как демонстративно недружественный по отношению к России. «Кольцо военных баз НАТО сжимается вокруг молодой российской республики», как сказали бы в годы холодной войны…
И тут США получают подарок, на который даже не рассчитывали: выступив с инициативой о совместном использовании Габалинской РЛС, Москва сама открыла США дверь на Кавказ. Руководство Азербайджана получило карт-бланш на ускоренное развитие военно-технического сотрудничества с США и НАТО, и теперь любые возражения и упреки по этому поводу со стороны Москвы заведомо будут выглядеть неуместными и противоречивыми.

Следует учитывать и то обстоятельство, что, если бы США согласились сотрудничать с Россией в Азербайджане по сценарию Москвы, это означало бы моральную победу Владимира Путина и дискредитацию политики Джорджа Буша в области глобальной безопасности, отмечают эксперты. Поэтому Вашингтону крайне выгодно пойти на сотрудничество с Баку в обход России. Американская администрация трезво оценивает тот факт, что Каспийский регион — слишком чувствительный геополитический узел, чтобы увязывать свою политику в этом регионе с национальными интересами России.

На это прямо указывается в тексте упомянутого выше Совместного заявления, подписанного американской и азербайджанской сторонами: «Ответственность за безопасность ложится не только на военную сферу. Правительство США сохраняет верность суверенитету, независимости и территориальной целостности Азербайджана и хочет видеть подвижки в вопросах сотрудничества в сфере безопасности, энергетическом сотрудничестве, развитии демократии путем политических и экономических реформ». В этой формулировке — весь клубок противоречий Кавказского региона, в отношении которых Москва и Вашингтон занимают диаметрально противоположные позиции: от разрешения конфликта в Нагорном Карабахе до строительства нефте — и газопроводов в обход территории России. Понятно, что США не готовы выстраивать систему региональной безопасности с учетом интересов России, напротив: стратегическая цель этих дипломатических маневров как раз и состоит в том, чтобы в итоге Россия потеряла бы рычаги влияния на региональную безопасность в Закавказье.

РПП: наш вывод-прогноз
Ирония ситуации в том, что своей инициативой о совместном использовании Габалинской РЛС Россия фактически дала «зеленый свет» сотрудничеству США и Азербайджана. В итоге, в дополнение к американским элементам ПРО в Польше и Чехии, мы рискуем получить сеть аналогичных объектов по всему южному периметру европейской части страны: в Азербайджане, Грузии, а в перспективе, возможно, и на Украине. Если же «ответом» со стороны России, как обещано, станет размещение ракетных комплексов в Калининградской области, этот ряд могут продолжить и страны Прибалтики, получающие весомые основания опасаться за свою безопасность. Круг замкнется.

Рассылки Subscribe.Ru

Российские политические практики

Подписаться письмом